Open
Close

Lady of the Dynasty онлайн - Китайские фильмы онлайн - ТВ-шоу, фильмы, дорамы онлайн - J-rock. Visual kei


Фильм «Жизнь несравненной красавицы» повествует историю жизни наложницы Ян Гуй Фей и императора Сюань-Цзун. Девушка родилась в небогатой китайской семье, но с рождения была наделена необыкновенным даром. Только так можно было назвать ее неземную красоту и совершенство. К тому же девушка имела необыкновенный талант – умение преподносить себя в лучшем свете и увлекать мужчин, да и не только, своей внешностью. Ян Гуй Фей была прославленна на все государство, и конечно, же сам император не смог остаться в стороне и не уделить свое внимание таким достоинствам прекрасной девушки.

Случайно наша героиня встретила императора, и он был мгновенно покорен красотой девушки. Теперь все мысли, мечты и желания правителя были направлены только на одно – он жаждал обладать прекрасным молодым созданием, хотя был окружен не менее красивыми наложницами. Император бросился с головой в омут любви, совершенно позабыв о государственных делах. Это стало для правителя страны серьезной ошибкой. А, как известно, правление огромной страной и народом не допускает ошибок. Теперь Императору придется дорого поплатиться за свою безумную страсть к красавице. И чтобы узнать, не превратится ли истинная любовь в страшную трагедию, зритель должен посмотреть историческую мелодраму.
Жанр: Исторические , Фильмы 2015

Смотреть Жизнь несравненной красавицы / Ян Гуй Фэй, наложница императора (2015) онлайн в хорошем качестве бесплатно.



Татьяна СЕМЕНОВА

НАЛОЖНИЦА ИМПЕРАТОРА

ТОМИТЕЛЬНОЕ ОЖИДАНИЕ

Ещё не рассвело, и в комнате императрицы Цыси было сумрачно. Только крохотные огоньки свечей, стоявших на высоких треножниках, наполняли помещение мягким светом. Их блики таинственно переливались на дорогой атласной занавеске с великолепной вышивкой. Занавеска эта отделяла комнату от алькова - большой ниши, с трех сторон увешанной полками, где стояли любимые вещи императрицы - книги, редкие изделия из нефрита и самый ценный предмет - шкатулка из лакированного дерева, инкрустированная перламутром. Она открывалась маленьким ключиком, который Цыси всегда носила с собой, а внутри лежали пожелтевшие от времени свитки.

Среди множества красочно расшитых подушек, пестревших на большой кровати, Цыси предпочитала одну, набитую чайными листьями. Императрица была уверена, что если спать только на ней, это благотворно повлияет на зрение. Другая подушка, наполненная сухими цветами, тоже была необычной - со сквозным отверстием в середине, к которому во время сна императрица прислоняла ухо, что, по её мнению, позволяло слышать даже самые отдалённые шорохи, и никто не мог незаметно приблизиться к ней. Высоко над кроватью был прикреплён деревянный каркас, от него спускались вниз занавески из белого крепа с красивыми вышивками. На занавесках висело множество шёлковых мешочков, наполненных ароматными травами.

Сейчас это великолепное ложе пустовало. И не было рядом прислуги: двух евнухов, двух молодых служанок и двух старых, в обязанности которых входило охранять сон Владычицы Поднебесной в течение всей ночи. Однако в этот раз Цыси не собиралась спать вовсе, поэтому ко всеобщему удивлению выпроводила свою «ночную охрану».

Для Великой императрицы наступила решающая ночь, и непривычная тишина в её покоях была гнетущей, даже зловещей. Время тянулось медленно-медленно, и казалось, что эта ночь будет длиться вечно.

Цыси молча сидела в своём любимом сандаловом кресле и нервно перебирала чётки с резными бусинами из слоновой кости и нефрита. Рядом, на низенькой табуреточке расположился Ли Ляньин, приближённый евнух императрицы, которому Цыси всецело доверяла, считая его своей правой рукой. Ли Ляньин имел четвёртый ранг, для евнухов - высший, однако императрица пообещала ему пожаловать второй. Не сейчас: князья, высшие сановники, да и императрица Цыань были бы недовольны, ведь это не вписывалось в рамки закона. А законы предков почитали все. Никто и никогда не осмеливался пренебрегать ими. В общем, сейчас Цыси не могла оказать евнуху эту милость, но потом… потом, как только станет полноправной и единовластной хозяйкой Поднебесной… Тогда Ли Ляньин получит всё, что заслужил, если, конечно, поможет ей осуществить главную, тайную, заветную мечту - уничтожить посмертный указ императора Сяньфэна, в котором властитель Китая «даровал самоубийство своей драгоценной наложнице Ланьэр».

Этот указ не давал ей покоя вот уже почти двадцать лет. Он как дамоклов меч висел над нею. Любой её неверный шаг мог привести к обнародованию страшного документа. А это означало - смерть и конец всему! Конец всему, чего она достигла за эти годы.

Сколько сил было потрачено, чтобы добиться того положения, которое она занимает сейчас! Подумать только: из драгоценной наложницы она превратилась в Великую Императрицу. Однако это был лишь первый шаг. Цыси требовался не только титул, но и власть. Согласно заветам предков, звание Великой Императрицы не давало права управлять империей, а являлось лишь почётным титулом. Мало того, по законам Поднебесной женщины вообще не могли управлять страной! Но разве это было препятствием для такой женщины, как Цыси!.. Да, любая другая не имела права на власть, но только не она. Цыси была из той породы людей, которые всегда добивались своей цели, даже если это казалось невозможным.

Онареально управляла Поднебесной и управляла уже почти двадцать лет. Правда, вместе с императрицей Цыань, законной женой умершего императора Сяньфэна. Это не нравилось Цыси, но она вынуждена была мириться с тем, что стоит у власти не одна. Что она могла поделать? Виной всему был этот злосчастный посмертный указ Сяньфэна, который хранился у Цыань в тайнике. И та могла в любую минуту обнародовать документ, если б только заподозрила: бывшая драгоценная наложница что-то затевает против неё. Не будь этого указа, Цыси давно бы устранила Цыань.

Итак, самая заветная мечта Цыси - раздобыть и уничтожить злополучный указ. Ведь пока он существует, спокойно спать нельзя. Хорошо ещё, что документ лежал у Цыань, а не у князя Гуна, брата Сяньфэна. Если бы император оставил указ Гуну, тот, скорее всего, воспользовался бы им сразу после смерти брата. А для Цыань указ был лишь охранительной грамотой и давал возможность контролировать Цыси. Цыань понимала, что не способна править одна. Она не слишком хорошо разбиралась в политике и не была достаточно жестокой, чтобы устранять все препятствия на своём пути. Цыань вполне устраивало, что Цыси всем верховодит, но всё же остаётся на ступень ниже её. Конечно, она знала, что это положение вещей не устраивает бывшую драгоценную наложницу, но знала и другое: Цыси ничего не может с этим поделать…

Цыси долго мирилась с необходимостью делить трон со второй императрицей, тем более что реальная политическая власть всё же была у неё. Но времена изменились. Появилась опасность потерять влияние при дворе.

Некоторое время назад Цыси заболела, причём болезнь её оказалась весьма продолжительной. Она вынуждена была отойти от руководства страной. Тогда Поднебесной стала управлять, казалось бы, ни на что не способная Цыань.И что удивительно, у неё это неплохо получилось. Цыань, конечно, пользовалась советами князя Гуна и других влиятельных персон, но сам факт, что она занялась политикой, очень обеспокоил Цыси. Вдруг Цыань, осознав, что может обойтись без Цыси, обнародует указ Сяньфэна да и устранит соперницу?

Этого нельзя было допустить.

За долгие двадцать… да, почти двадцать лет, Цыси привыкла и к самой власти, и к наличию второй императрицы, которая практически не вмешивалась в политику, однако сейчас… Она могла в одночасье потерять всё. «Надо убрать её с дороги пока не поздно. Но сначала -уничтожить указ, - думала Цыси. - Как же узнать, где она хранит его?»

На помощь пришёл хитроумный Ли Ляньин - посоветовал переманить одного из евнухов Цыань на свою сторону. Для этого понадобилось немало средств и сил, но дело того стоило. Подкупленный евнух проследил за хозяйкой и выяснил, где находится тайник. Оставалось лишь проникнуть в покои Цыань и завладеть документом. Однако произошло непредвиденное. Вторая императрица узнала о планах соперницы.

«Скорее всего, - думала Цыси, - кто-то из моих евнухов предал меня. Ничего, я вычислю его, и он

Текущая страница: 1 (всего у книги 26 страниц)

Татьяна СЕМЕНОВА

НАЛОЖНИЦА ИМПЕРАТОРА

ТОМИТЕЛЬНОЕ ОЖИДАНИЕ

Ещё не рассвело, и в комнате императрицы Цыси было сумрачно. Только крохотные огоньки свечей, стоявших на высоких треножниках, наполняли помещение мягким светом. Их блики таинственно переливались на дорогой атласной занавеске с великолепной вышивкой. Занавеска эта отделяла комнату от алькова – большой ниши, с трех сторон увешанной полками, где стояли любимые вещи императрицы – книги, редкие изделия из нефрита и самый ценный предмет – шкатулка из лакированного дерева, инкрустированная перламутром. Она открывалась маленьким ключиком, который Цыси всегда носила с собой, а внутри лежали пожелтевшие от времени свитки.

Среди множества красочно расшитых подушек, пестревших на большой кровати, Цыси предпочитала одну, набитую чайными листьями. Императрица была уверена, что если спать только на ней, это благотворно повлияет на зрение. Другая подушка, наполненная сухими цветами, тоже была необычной – со сквозным отверстием в середине, к которому во время сна императрица прислоняла ухо, что, по её мнению, позволяло слышать даже самые отдалённые шорохи, и никто не мог незаметно приблизиться к ней. Высоко над кроватью был прикреплён деревянный каркас, от него спускались вниз занавески из белого крепа с красивыми вышивками. На занавесках висело множество шёлковых мешочков, наполненных ароматными травами.

Сейчас это великолепное ложе пустовало. И не было рядом прислуги: двух евнухов, двух молодых служанок и двух старых, в обязанности которых входило охранять сон Владычицы Поднебесной в течение всей ночи. Однако в этот раз Цыси не собиралась спать вовсе, поэтому ко всеобщему удивлению выпроводила свою «ночную охрану».

Для Великой императрицы наступила решающая ночь, и непривычная тишина в её покоях была гнетущей, даже зловещей. Время тянулось медленно-медленно, и казалось, что эта ночь будет длиться вечно.

Цыси молча сидела в своём любимом сандаловом кресле и нервно перебирала чётки с резными бусинами из слоновой кости и нефрита. Рядом, на низенькой табуреточке расположился Ли Ляньин, приближённый евнух императрицы, которому Цыси всецело доверяла, считая его своей правой рукой. Ли Ляньин имел четвёртый ранг, для евнухов – высший, однако императрица пообещала ему пожаловать второй. Не сейчас: князья, высшие сановники, да и императрица Цыань были бы недовольны, ведь это не вписывалось в рамки закона. А законы предков почитали все. Никто и никогда не осмеливался пренебрегать ими. В общем, сейчас Цыси не могла оказать евнуху эту милость, но потом… потом, как только станет полноправной и единовластной хозяйкой Поднебесной… Тогда Ли Ляньин получит всё, что заслужил, если, конечно, поможет ей осуществить главную, тайную, заветную мечту – уничтожить посмертный указ императора Сяньфэна, в котором властитель Китая «даровал самоубийство своей драгоценной наложнице Ланьэр».

Этот указ не давал ей покоя вот уже почти двадцать лет. Он как дамоклов меч висел над нею. Любой её неверный шаг мог привести к обнародованию страшного документа. А это означало – смерть и конец всему! Конец всему, чего она достигла за эти годы.

Сколько сил было потрачено, чтобы добиться того положения, которое она занимает сейчас! Подумать только: из драгоценной наложницы она превратилась в Великую Императрицу. Однако это был лишь первый шаг. Цыси требовался не только титул, но и власть. Согласно заветам предков, звание Великой Императрицы не давало права управлять империей, а являлось лишь почётным титулом. Мало того, по законам Поднебесной женщины вообще не могли управлять страной! Но разве это было препятствием для такой женщины, как Цыси!.. Да, любая другая не имела права на власть, но только не она. Цыси была из той породы людей, которые всегда добивались своей цели, даже если это казалось невозможным.

Онареально управляла Поднебесной и управляла уже почти двадцать лет. Правда, вместе с императрицей Цыань, законной женой умершего императора Сяньфэна. Это не нравилось Цыси, но она вынуждена была мириться с тем, что стоит у власти не одна. Что она могла поделать? Виной всему был этот злосчастный посмертный указ Сяньфэна, который хранился у Цыань в тайнике. И та могла в любую минуту обнародовать документ, если б только заподозрила: бывшая драгоценная наложница что-то затевает против неё. Не будь этого указа, Цыси давно бы устранила Цыань.

Итак, самая заветная мечта Цыси – раздобыть и уничтожить злополучный указ. Ведь пока он существует, спокойно спать нельзя. Хорошо ещё, что документ лежал у Цыань, а не у князя Гуна, брата Сяньфэна. Если бы император оставил указ Гуну, тот, скорее всего, воспользовался бы им сразу после смерти брата. А для Цыань указ был лишь охранительной грамотой и давал возможность контролировать Цыси. Цыань понимала, что не способна править одна. Она не слишком хорошо разбиралась в политике и не была достаточно жестокой, чтобы устранять все препятствия на своём пути. Цыань вполне устраивало, что Цыси всем верховодит, но всё же остаётся на ступень ниже её. Конечно, она знала, что это положение вещей не устраивает бывшую драгоценную наложницу, но знала и другое: Цыси ничего не может с этим поделать…

Цыси долго мирилась с необходимостью делить трон со второй императрицей, тем более что реальная политическая власть всё же была у неё. Но времена изменились. Появилась опасность потерять влияние при дворе.

Некоторое время назад Цыси заболела, причём болезнь её оказалась весьма продолжительной. Она вынуждена была отойти от руководства страной. Тогда Поднебесной стала управлять, казалось бы, ни на что не способная Цыань.И что удивительно, у неё это неплохо получилось. Цыань, конечно, пользовалась советами князя Гуна и других влиятельных персон, но сам факт, что она занялась политикой, очень обеспокоил Цыси. Вдруг Цыань, осознав, что может обойтись без Цыси, обнародует указ Сяньфэна да и устранит соперницу?

Этого нельзя было допустить.

За долгие двадцать… да, почти двадцать лет, Цыси привыкла и к самой власти, и к наличию второй императрицы, которая практически не вмешивалась в политику, однако сейчас… Она могла в одночасье потерять всё. «Надо убрать её с дороги пока не поздно. Но сначала -уничтожить указ, – думала Цыси. – Как же узнать, где она хранит его?»

На помощь пришёл хитроумный Ли Ляньин – посоветовал переманить одного из евнухов Цыань на свою сторону. Для этого понадобилось немало средств и сил, но дело того стоило. Подкупленный евнух проследил за хозяйкой и выяснил, где находится тайник. Оставалось лишь проникнуть в покои Цыань и завладеть документом. Однако произошло непредвиденное. Вторая императрица узнала о планах соперницы.

«Скорее всего, – думала Цыси, – кто-то из моих евнухов предал меня. Ничего, я вычислю его, и он будет умирать долго и мучительно».

А Цыань, не долго думая, предпочла обезопасить себя, передав тайный указ Сяньфэна на сохранение надежному человеку. Своего самого доверенного евнуха она решила под покровом ночи послать к князю Гуну, дом которого находился за пределами Императорского города.

И об этом решении Цыань никто, кроме их троих, не должен был знать. Всё делалось в строжайшей тайне. Но… у императрицы Цыси повсюду «свои глаза и уши». О том, что Цыань пошлёт ночью евнуха к князю, ей стало известно ещё вечером. И она решила перехватить указ. Ли Ляньин подобрал надёжного, смелого и ловкого евнуха по имени Ван Лу, которому прямо там, на улице, в ночной тиши, велено было убить евнуха Цыань и, завладев указом, вернуться во дворец. За эту услугу Ван Лу пообещали много денег и продвижение по службе.

Именно сейчас Цыси ждала его возвращения. Нервы её были на пределе. За окном уже теплился рассвет, а Ван Лу всё не было…

Императрица взглянула на Ли Ляньина. «Если я стану единовластной императрицей, этот евнух получит второй ранг, будет носить на шапке красный шарик и разноцветное перо – он заслужил, – думала Цыси. – И пусть все эти сановники и князья лопнут от злости. Я, только я буду полноправной хозяйкой! И сама перепишу законы предков и буду поступать, как считаю нужным. Я ведь сама „предок“ для всех…» – и она улыбнулась.

Хитрый и льстивый евнух Ли Ляньин называл императрицу «почтенным предком» или «старой Буддой», и это грело душу Цыси. Слово «старый» не являлось оскорбительным, наоборот, оно лишь подчёркивало уважение.

Ли Ляньин пользовался безграничным покровительством императрицы. Ему даже разрешалось сидеть в её присутствии. Он беззастенчиво брал взятки у сановников и придворных и в результате так разбогател, что его личному состоянию могли позавидовать даже некоторые великие князья императорской крови.

Цыси бросила взгляд на окно и прервала молчание:

– Почти рассвело. Почему так долго нет вестей от Ван Лу? Сколько прошло времени?! Если ему не удастся перехватить указ… – она прищурила глаза и процедила сквозь зубы: – Я казню вас всех! Вы же ни на что не годитесь!

Ли Ляньин опустил глаза и робко ответил:

– Старая Будда не должна волноваться.

– Как я могу не волноваться?! – почти выкрикнула Цыси с гневом. – Я почти двадцать лет не могу спокойно заснуть!

Она встала с кресла, и евнух, тут же вскочив, бросился на колени перед ней и уткнулся лбом в пол.

– Почтенная Будда гневается, – трепеща, произнёс он.

Впрочем, это был показной трепет. Ли Ляньин совсем не боялся владычицы – наоборот, императрицу иногда пугало его слишком сильное влияние при дворе. И всё же, будучи влиятельным лицом, он знал своё место. Помнил, что по законам властительница могла в любой момент казнить его. Да и характер у неё не из мягких: любая провинность или оплошность могла обернуться трагедией для евнуха. Тем более в последнее время – Цыси пребывала в дурном расположении духа, и все евнухи трепетали перед ней. Ляньин, быть может, единственный, не боялся гнева императрицы. Он был нужен ей! Особенно сейчас! И прекрасно понимал это. Но… не подавал виду, старался в нужный момент «трепетать» перед Цыси, демонстрируя преданность, покорность и страх. Ведь только намекни Цыси, насколько ты силён и независим… И думать не хотелось, что может случиться.

Императрица не умела просто казнить. Она показывала всем: перешедший ей дорогу или просто недостаточно почтительно отнесшийся к ней, должен умирать очень долго и страшно мучительно. Её любимой поговоркой было: «Тому, кто мне хоть раз испортит настроение, я испорчу настроение на всю жизнь».

Евнух молча стоял на коленях, упёршись лбом в пол. Выдержав почтительную паузу, будто собираясь с силами, он тихо произнёс:

– Ожидание всегда томительно. Надо набраться терпения. Ван Лу – надёжный и смелый человек. Он единственный, кому можно было доверить такое важное дело!

– Моё положение крайне опасно… особенно сейчас, – с волнением произнесла императрица. – Этот указ не должен существовать! Ты что не понимаешь, что Цыань может лишить меня власти! В последнее время она вообще стала слишком недоверчивой. Особенно, когда узнала о моих намерениях.

Ли Ляньин, не смея поднять глаз на императрицу, произнёс ещё более робко:

– Старая Будда не должна так беспокоиться. По моему глупому разумению, императрица Цыань не слишком мечтает о единоличной власти.

– Да что ты понимаешь в этом! – раздражённо ответила Цыси. – Цыань заодно с князем Гуном, и он внушает ей, что вполне можно справиться без меня.

Ли Ляньин, ещё немного поколебавшись, всё же решил высказаться:

– Почтенная Будда слишком отдалила от себя князя Гуна, вот он и ищет поддержки у Цыань.

Цыси гневно взглянула на него.

– Князь Гун вечно критиковал мою политику. Он хочет перемен. Он хочет, чтобы эти варвары-европейцы заполонили всю империю! Но стране не нужны все их новшества. Ты посмотри, князь Гун организовал школу иностранных языков. Зачем? Если варвары хотят общаться с нами, пусть учат наш язык. Зачем нам знать их языки? Он хочет, чтобы в академии «Лес Кистей» преподавали иностранные науки! Это значит, что учащиеся должны отвлекаться от изучения философских трудов наших великих учёных. Мы столько веков жили без этих варваров, а теперь – ты посмотри, что происходит – они повсюду!

– Да, – промолвил Ли Ляньин, – времена изменились. После событий двадцатилетней давности – захвата Пекина иностранцами, мы вынуждены считаться с ними.

Цыси недовольно посмотрела на Ли Ляньина и решила взять реванш:

– А ты не забыл, как одиннадцать лет назад казнили Ань Дэхая, моего самого доверенного евнуха? – и она строго взглянула на Ли Ляньина. – Кто был инициатором? Князь Гун и Цыань. Я тогда ничем не могла помочь Ань Дэхаю. Не сомневайся, если князь Гун и Цыань встанут у власти, тебя ждёт такая же участь.

Ли Ляньин молчал, уткнувшись лбом в пол. Он помнил казнь Ань Дэхая, и ни минуты не сомневался, что удостоится той же участи, если его покровительницу отстранят от власти. Впрочем, Ань Дэхай хоть и был приближённым Цыси и весьма влиятельным лицом при дворе, всё же не имел такой власти, как Ли Ляньин.

Цыси, походив немного и успокоившись, снова села в кресло.

– Встань! – приказала она евнуху. – Можешь сесть рядом.

– Разве раб посмеет? – прошептал Ли Ляньин и снизу вверх взглянул на госпожу.

Она смотрела на него пристальным взглядом, который для простого евнуха не сулил бы ничего хорошего. Однако Ли Ляньин принял правила игры и, соблюдая почтительность, опять упёрся лбом в пол. Цыси отвернулась и ненадолго задумалась.

– Нужно послать человека вслед Ван Лу, – через некоторое время произнесла она. – Что-то у меня тревожно на сердце.

Евнух, не отрывая головы от пола, произнёс:

– Если Ваше Величество так взволнованы, разрешите рабу вашему пойти и всё разузнать.

Императрица опять задумалась. Отпускать Ли Ляньна за пределы Императорского города ей не хотелось. А вдруг он понадобится ей здесь? Цыси охватило беспокойство. В голову всё время лезли тревожные мысли: «Что, если Ван Лу не удалось убить доверенного евнуха императрицы Цыань и отобрать у него указ Сяньфэна? Что, если указ уже у князя? И если опасения справедливы… Это самое страшное, что может случиться! Князь Гун, завладев документом, явится на рассвете во дворец и обнародует его…»

Императрица вздрогнула от такой мысли и прикрыла глаза. Никто не должен был видеть её испуганной, даже самый доверенный слуга.

«Князь Гун, князь Гун, – повторяла про себя императрица. – Ох, не надо было мне лишать его звания главы Государственного совета! Хотя, – она с сомнением покачала головой, – он вполне мог устроить государственный переворот. Он силён, очень силён… Может, прав Ли Ляньин, и надо было всё-таки перетянуть его на свою сторону? Но как? Он очень независим… А теперь ещё и заодно с императрицей Цыань, которая мешает мне, очень мешает, – Цыси поморщилась. – И зачем Сяньфэн оставил ей этот указ?… Ведь он так любил меня…»

Она открыла глаза и опять взглянула на распластавшегося Ли Ляньина. Затем отвернулась и, слегка прищурившись, с досадой подумала: «Надо же так оплошать: этот злосчастный указ был почти у меня в руках! И откуда Цыань узнала, что мне всё известно про тайник?.. Какой она оказалась сообразительной и расторопной! За ней и не замечали этого. Ладно, евнух её далеко не уйдёт. Ван Лу – человек опытный. И как только я получу указ, Цыань сразу станет не опасной. Ишь, всё время держать меня в страхе! – Цыси плотно сжала губы. – Этого я никому не прощаю!»

А Ли Ляньин всё так же стоял на коленях, упёршись лбом в пол. Императрица ещё раз поглядела на окно. Там, за восточным горизонтом, уже явственно светлело. Она решительно повернулась к евнуху:

– Иди в город, только будь осторожен. Где живёт князь Гун, ты знаешь. Возьми с собой для надёжности ещё двоих, – она встала и прошлась по комнате. – Не надо было отпускать одного Ван Лу. Хоть он и ловок, но всяко бывает… Вот уж совсем светло (это было легким преувеличением), а его всё нет. Заставляет меня волноваться. Если не выполнил приказа, – она яростно сверкнула глазами, – не будет ему пощады!

Ли Ляньин встал и, пятясь, направился к двери.

– Да, вот ещё что, – остановила его Цыси. – Усиль охрану у моих дверей… Мало ли что, – уже про себя добавила она. – И вели принести мне трубку. Да поторопи их! Вечно доводят меня своей нерасторопностью. Что за евнухи пошли! Кто их учит?

Ли Ляньин низко поклонился и, всё так же пятясь, вышел из покоев Императрицы.

Цыси, оставшись одна, стала вглядываться в полумрак за окном. Тёмные ветви деревьев слегка подрагивали в утренней дымке, словно с нетерпением ожидали первых солнечных лучей. На одной из веток, нахохлившись, сидела маленькая птичка. Она мирно дремала, покачиваясь в такт лёгкому ветерку, и казалась совершенно безмятежной. Цыси задумчиво посмотрела на эту маленькую птичку, уютно устроившуюся в густой кроне платана, и невольно вспомнила строчки давно забытых стихов:


Вы видели,
Как птицу гонит страх?

От коршуна
Спасается в силках!

Добыче рад
Жестокий птицелов,

Но юный муж,
Печален и суров.

Он разрезает сеть
Своим мечом –

Вот иволга
В просторе голубом:

Прижалась к небу,
Снова вниз летит,

Над юношей кружа,
Благодарит.

У дверей раздался шум. Цыси вздрогнула и обернулась. Это был один из евнухов. Опустившись на колени, он отбил земной поклон.

– Ваш раб принёс трубку, – тихо сказал евнух и, не вставая, протянул небольшой серебряный поднос, украшенный драконами, на котором лежала трубка, набитая табаком.

Цыси подошла, взяла трубку и вернулась в своё любимое кресло. Евнух на коленях подполз к императрице, чиркнул спичкой , зажёг бумажку и поднёс к трубке. Цыси закурила, затем сделала евнуху знак удалиться. Тот послушно встал и попятился к двери, не забывая при этом низко кланяться.

Императрица откинулась на удобную спинку и прикрыла глаза. Ароматный дым будил воспоминания…

ЧТО ТАКОЕ ПАСТОФОБИЯ

...

«Двадцать семь лет назад молоденькая маньчжурка по имени Ланьэр, что в переводе означало „орхидея“, впервые вступила в Запретный город. Тогда ей было восемнадцать. И в числе шестидесяти специально отобранных маньчжурских девушек её направили на смотрины в императорский дворец. Лишь двадцать восемь самых красивых и достойных станут наложницами императора, и каждой из них присвоят соответствующий ранг.

Юная Ланьэр, а именно так звали когда-то Цыси, принадлежала к старинному знатному роду. Отец её имел второй ранг и служил таможенным инспектором. Он не был богат, но всё же родители обеспечили должное образование детям. Тяжёлые времена для семьи наступили, когда отец Цыси умер. Овдовевшая мать и трое детей влачили жалкое существование. Нет, они не умирали с голоду – просто не имели достаточных средств жить так, как живут другие знатные маньчжуры. А ведь именно маньчжуры составляли в Поднебесной правящий класс уже несколько столетий подряд.

Ещё в 1644 году воинственные северные племена маньчжуров завоевали Китай и провозгласили императором одного из сыновей своего хана…»

– Эй, что ты читаешь? – спросил Ваня у Анюты, пробежав глазами весь этот странный текст. – Причём здесь Китай? Ты же хотела посмотреть, что есть в Интернете о царице Анхесенамон.

– Да там столько всего! И ничего по делу. Вот я случайно и ушла по ссылке на Китай.

– Случайно? На Китай?! – не поверил Саша. – Это какая-то ерунда… Вань, о чём мы с тобой только что говорили?

Ваня посмотрел на приятеля непонимающе.

– Все, – сказал Саша, – нам пора отдыхать. Одна сидит посреди улицы и читает в Интернете про Китай, другой не помнит, о чём мы говорили минуту назад… Ребята, вы хоть знаете, что мы уже добрых полчаса здесь топчемся. А наши преследователи, между прочим, наверняка времени не теряют.

– Вот! – воскликнул Ваня, – именно об этом мы с тобой и говорили! Анюта послушала нас, послушала, да и заскучала. Потом взяла у меня «Фаэтон» и сказала, что просто заглянет в свою почту. А сама полезла в Интернет…

– Ребята, – ещё раз напомнил Саша. – Вообще-то у нас времени очень мало.

– Слушай, Ветров, – Аня, наконец, отвлеклась от чтения, – ты как всегда красиво говоришь, но мы ведь ещё не решили, куда нам спешить. Ясно, что спешить надо, а куда – неизвестно. Правда, смешно?

– Очень, – сказал Ваня. – Знаешь, как моя бабушка говорит? Каб не мой дурак, так и я б смеялась.

– Действительно не весело, – согласился Саша. – От этих двоих мы оторвались. Но завтра… (или уже сегодня?) придут другие. Обязательно придут. Теперь в Секретной Лаборатории о нас знают всё. Домой – нельзя, к ближайшим друзьям и родственникам – тоже. Куда мы от них спрячемся? Только в прошлое. Опять в прошлое…

– А смысл? – грустно улыбнулся Ваня.

– Ну, еще один тайм-аут. Ещё одна возможность подумать, где настоящий выход. Ведь мы же не хотим остаться там навсегда. Значит, любой побег в прошлое – это лишь временное решение проблемы.

– Оно даже не временное, – поправил Ваня, – оно вневре менное. Возвращаться-то будем всякий раз сюда же, то есть к разбитому корыту.

– Не скажи, – вдруг возразила Аня, – какие-то минуты и здесь проходят, а главное, мы каждый раз стареем на несколько дней и, хочется верить, умнеем. Так что после тысячи путешествий…

– Действительно! – Ваня был настолько поражён этой мыслью, что даже перебил девушку. – Насчёт ума не уверен, а что не молодеем – это точно. Представляете, возвращаемся вечером домой к родителям – у них часа два прошло – а мы уже древние старцы… Во, жуть-то!

– Никакой жути, – философски заметил Саша. – Они нас просто не узнают. Потом решат, что мы пропали без вести. И это будет правда. Мы ведь и сами себя не узнаем после тысячного путешествия. Что уж там говорить о каких-то преследователях из Секретной Лаборатории. Нужны мы им будем – престарелые ветераны хроноплавания!

– Мрачноватый юмор, – прокомментировал Иван без тени улыбки. – А если всерьез, тысячу бросков в прошлое мы точно не потянем при таких нагрузках. Тут как на войне, год за три идет. А то и больше. Сотни экспедиций вполне хватит, чтобы превратиться в полную рухлядь.

– Ребята, – прошептала Аня испуганно, – а вам не кажется, что мы – это уже не мы?

– В каком смысле? – не понял Ваня.

– Во всех. Думаем по-другому, чувствуем по-другому, наверно, и выглядим по-другому… Давайте больше не полетим. Не надо.

Ваня пожал плечами:

– Ну что, прямо сейчас идём в милицию? Или сначала перекусим?

– Не знаю, – покачала головой Аня, совершено не обращая внимания на ироничный тон Ивана. – По мне, так куда угодно, лишь бы не в прошлое.

– Слушайте, это какая-то новая болезнь – пастофобия, – выдал Ваня.

– Чего-чего? Страх перед зубной пастой, что ли?

– Боязнь прошлого, – пояснил Ваня свой неологизм. – Past – по-английски «прошлое».

– А при чем здесь английский? Медицинские термины должны быть на латыни. Правда, Саш?

– Ну, извини, – сказал Ваня, – не знаю я латыни. Скажи как правильно, эскулап!

– Да ладно тебе, я же не в медицинском учусь, я врач-самоучка. Откуда мне знать, как по латыни будет прошлое?

– Пастофобия, щёткофобия!.. – разозлилась Аня. – Нашли себе игрушку. Вы там развлекаетесь, в прошлом, а меня всё время убить норовят. Я не хочу больше. Почему каждый раз меня?

– Досрочный ответ! – выпалил Ваня. – Потому что ты – слабое звено.

– Что?! Я вот тебе сейчас дам «слабое звено»!

Она вытащила у Ивана из сумки веревочную лестницу и стала хлестать его по голове. Лестница была довольно тяжелой и жесткой.

– Ой, – кричал Ваня, прикрываясь руками, – больно! Не надо! Я имел в виду слабый пол!.. Правда, больно! Ой! Ты что? В смысле прекрасный пол. Слышишь? Ой! Просто ты так прекрасна, что все к тебе пристают…

– Прекратите, – сказал Саша, уставший смотреть на это безобразие. – Раньше вы только ругались, а теперь уже дерётесь. Давайте, правда, решим, что делать. Пока у нас ещё есть время.

Анюта бросила лестницу обратно в сумку, села на лавочку, нахмурилась. Ваня пригладил кудри и, тяжело дыша, произнёс:

– Подведём итоги. Первое. Мы не знаем, где генетик спрятал документы. А именно документы нам и нужны.

– Нет, – возразил Саша, – если это первое, второго можно не вспоминать. Давайте перечислим, что у нас в активе.

– Пожалуйста, – сказала Аня. – Мы знаем Эллу Вениаминовну – фактически приёмную мать Сергея. Мы знаем его научного руководителя – Александра Петровича Зорина.

– Согласен, – кивнул Ваня. – Чего стоил один его вопрос: «Если б Сергей был жив, вы бы вернули ему „Фаэтон“?

– Вот и я о том же! – сказал Саша. – И, наконец, встреча в кафе…

– Понимаю, к чему ты клонишь, – оживился Ваня. – Мы оставили телефоны Зорину, а позвонил этот незнакомец и практически потребовал вернуть ему «Фаэтон». С какой стати?

– Вот такой наглый тип попался, – предположила Аня.

– Да уж не настолько он наглый… – проговорил Саша с улыбкой.

У Ани словно пелена с глаз упала:

– Вы думаете это оживший генетик?

– Очевидно, – кивнул Ваня, опережая Сашу и немного рисуясь. – Погиб-то он странно: дурацкая авария, труп, обгоревший до неузнаваемости…

– И доблестная служба безопасности Секретной Лаборатории дала себя так примитивно обмануть? – усомнилась Аня. – Они же гнались за Сергеем, когда его машина взорвалась. Выходит, сами не знали, за кем гонятся! Не может быть. В кафе был какой-нибудь друг генетика или, наоборот, враг.

– С которым Зорин в сговоре? – подколол Саша.

– Всё может быть, – неуверенно произнесла Аня.

– О чём тут спорить, когда можно взять и проверить эту гипотезу, – осенило Ваню.

– Как это? – удивилась Аня.

– У Эллы Вениаминовны наверняка есть фотография Сергея.

– Гениально! – восхитился Саша. – Сколько сейчас времени? Не поздно ещё отправиться к пожилой тётушке?

– Какая разница? – резонно заметил Ваня. – Тут такие дела, что и среди ночи вломиться не грех.

– А потом? – спросила Аня с тоскою.

– Потом видно будет. Встреча с сотрудниками Секретной Лаборатории абсолютно неизбежна. Так нам бы хоть что-то узнать про документы…

– Иван совершенно прав, – согласился Саша. – Нет у нас других вариантов.

Наложницы из гаремов, ставшие Императорами October 24th, 2016

Все мы слышали о гаремах и сведения бывают очень необычные. Вот например , но китайские гаремы и жизнь наложниц имеет свои удивительные особенности. Множество наложниц, особый уклад и несколько примеров удивительного восхождения любовниц до Императорского трона.

А для начала давайте узнаем некоторые шокирующие подробности о китайских гаремах.

Императорская семья должна соответствовать сервизу, где одному чайнику принадлежат несколько чашек. Китайские гарем отличался четкостью распределения ролей, абсолютному влиянию традиций и подчинению строжайшим указаниям, проистекающим из натурфилософских эротологических теорий и сводящихся к поддержанию в организме партнера равновесия янной (мужской) и иньной (женской) энергий.

Считалось, что преобладание инь над ян приводило к раннему старению потенции, а также влияло на погоду принося с собой проливные дожди, землетрясения и прочие катаклизмы.

Наивысшей энергией обладал Императрица, однако Император мог вступать с ней в половую связь не чаще одного раза в месяц, дабы произвести наиболее крепкое потомство. Главной среди женщин во дворце была императрица, или главная жена Сына Неба (хуань хоу), далее шли четыре дополнительные «жены» (фу жэнь) – каждая из них имела особый титул: драгоценной (гуйфэй), добродетельной (шуфэй), нравственной (дэфэй) и талантливой (сяньфэй) наложницы.

Император мог иметь три дамы-фаворитки, занимавшие первую высшую ступень, девять «старших наложниц» или «конкубинок» (цзю бинь), занимавших вторую ступень; 27 «младших наложниц» (шифу), которые, в свою очередь, делились на: девять цзе юй (фрейлин), девять мэй жэнь (красавиц) и девять цай жэнь (талантов), занимавших третью, четвертую и пятую ступень, еще 81 так называемая «гаремная девушка» (юй ци). Они также делились на три категории: 27 девушек бао линь (драгоценный лес), 27 – юй нюй (императорские женщины) и 27 – сай нюй (женщины-сборщицы), составляя шестую, седьмую и восьмую ступени.

При последней династии Цин наложницы императора делились следующим образом: хуангуйфэй - наложница первого ранга, гуй-фэй - второго ранга, фэй - третьего, бинь - четвертого, гуй-жэнь - пятого, даинь - старшая фрейлина, чанцзай - младшая фрейлина, наконец, прислужницы – шинюй.

Число императорских жен при династии Ся должно было составлять 12 (тройка, взятая четыре раза). При династиях Шан-Инь государю были приданы еще 27 (то есть трижды девять) наложниц, так что теперь император обладал 39 женами и наложницами. Такое число объяснялось еще и тем соображением, что женский век заканчивается в сорок лет. При династии Чжоу число обитательниц императорского гарема возросло уже до 120. Каждой из них в обязательном порядке предоставлялся свой дом на территории Императорского дворца. К каждой были приставлены служанки и евнухи.

Число их варьировалось от династии к династии - максимальное число служанок предоставлялось Императрице - 12, далее наложницы первой категории - 8, второй категории 6, третьей категории - 4, обычные наложницы - 2.

Все они жили вместе и потому число женщин в гаремах достигало 40 тысяч человек!

Владыке полагалось четыре наложницы 1-го ранга. Они назывались: драгоценная почтенная подруга (гуйфэй), благая почтенная подруга (хуйфэй), прекрасная почтенная подруга (лифэй) и изящная почтенная подруга (хуафэй). Наложниц рангом ниже называли «образцами» (и), их было шесть: образец чистоты (шуи) образец добродетели (дэи), образец достоинства (сяньи), образец кротости (шуньи), образец прелести (ваньи) и образец благоухания (фанъи).

Наложница на ночь выбиралась так - у Императора имелся огромный сосуд с нефритовыми табличками с именами номерами наложниц, а также альбомы с рисунками наложниц. Номера присваивались всем наложницам и чем выше номер, тем более позорна была жизнь наложницы. В Китае существует поговорка - она дочь пятнадцатой наложницы, что примерно означает нашу поговорку - седьмая вода на киселе. Кстати говоря, интриги в гареме присутствовали в полную силу и некоторые наложницы могли подговорить художника нарисовать самых красивых наложниц уродинами, чтобы Император их никогда не выбрал. Быть в гареме и являться девственницей считалось смертельным позором.

Император доставал табличку, бил в гонг и молча отдавал табличку евнуху, который отмечал в специальном журнале, кого выбрал Император, за наложницей посылали, ее раздевали донага (дабы избежать наличия какого-либо оружия), омывали, надевали на нее плащ из пуха цапли и несли на спине в покои Императора.

Наложница имела право находиться в покоях лишь определенное время. Если время истекало, то сидевшие за дверями евнухи кричали, что время вышло. Ни одной наложнице не дозволялось оставаться до утра, это привилегия лишь для супруги. Наложница тихонько проскальзывала под одеяло к Императору, а по завершении утех евнух спрашивал разрешения оставить семя. Если Император разрешал, то в специальный журнал заносилось какого числа произошло совокупление, а если нет, то специально обученный человек особым образом нажимал на живот наложницы, дабы сперма вытекла.

Все посещения Императора своей жены, единственной женщины к которой он мог ходить сам и оставаться с ней на ночь, все равно заносились в специальный журнал. После того, как Император выходил из спальни, его обязательно спрашивали состоялось ли соитие или нет. Если нет, то графа в журнале оставалась пустой, если же да, то графу заполняли - такого-то числа, такого-то месяца, такого-то года состоялось соитие.

Регулировалось даже количество половых актов. Раз в пять дней Император обязан был вызвать наложницу. Только смерть родителей освобождала от этой обязанности на три месяца.

Жесточайший этикет и условности определяли даже такую сторону жизни.

Большое число наложниц требовало все больших усилий по учету. Так, наложницам, которые побывали в постели Императора, ставили на ладонь особую печать, натирали ее корицей и она сохранялась навечно. Без этой печати оставаться в гареме долгое время считалось позором.

Беременность была наивысшим благом и для этой цели в ход шли любые интриги, подкупы, даже убийства и тайны аборты уже забеременевших наложниц.

Девочек для гаремов отбирали отдельно, специально обученные люди из числа дочерей воевод и князей. В 12-14 летнем возрасте они проходили смотрины, которые устраивала мать Императора и в случае успеха поступали в гарем. Однако, зная ужасные нравы, творящиеся в гаремах, многие родители специально калечили дочек или отдавали вместо них дочерей служанок.

Помимо интриг, мастурбации в отсутствии ласки Императора и прогулок по саду, наложницы ежедневно занимались своим туалетом и украшениям - наложница всегда должна быть готова к вызову Императором. Высокие прически - волосок к волоску вкладывались ежедневно и закалывались огромным количеством шпилек. Недаром шпилька в Китае считается символом женщины.

У Цзэтянь - первая и единственная женщина в Китае, которая правила Империей на протяжении 15 лет. Слева - такая она была в жизни, справа - такой ее видят современные китайские кинематографы.

Будучи наложницей Императора Тайцзуна она показала слишком сильную натуру и была сослана в буддийскую обитель, однако сумела стать любовницей сына Императора, в последствии ставшего Императором - Гаоцзуна. Она удалила со своего пути всех конкуренток, включая главную жену Императора и стала его единственной женщиной. По легенде У Цтзэтянь собственноручно задушила собственную новорожденную дочь, но указала на жену Императора за что последняя, так и не смогшая родить, была наказана и изгнана. Она также избавилась от всех конкурентов среди родственников, топив их в вине и казня иными способами. Она изгнала сына Императора и на протяжении многих лет твердой рукой правила страной, для которой женщина на троне являлась беспрецедентным случаем.

Также известна еще одна наложница, добравшаяся до верхов правления - Цыси. Она была необыкновенно хороша собой и хотя Император долго не обращал на нее внимания, все-таки затащила стареющего правителя к себе в постель и настолько очаровала его пением и танцами, что он остался у нее на несколько дней, тем самым немыслимо подняв ее статус. Она родила единственного сына Тунчжи (и то по легенде это был сын одной из наложниц, которую убили сразу после родов)., а после смерти Императора, устранив всех конкуренток сама взошла на трон.

Цыси славилась своей жестокостью. Однажды она приказала обстрелять из пушек католический собор, в котором находились женщины и дети. Она жестоко расправлялась с всеми, кто был против ее правления. Во время «боксерского восстания» Цыси приказала уничтожать иностранцев, которых она считала угрозой древним китайским традициям. Иностранные державы послали войска, для спасения своих граждан. Императрица бежала. Деньги и власть она потеряла. В стране начался хаос. В преклонном возрасте Цыси увлеклась наркотиками.

источники

Название фильма: Ян-гуйфэй, наложница императора | Жизнь несравненной красавицы | Леди Династии: Ян ГуйФей | Lady of the Dynasty
Производство: Китай, 2015 год
Тип: полнометражный фильм, 116 минут
Жанр: романтика, военный, исторический
Режиссеры: Чжан Имоу, Шицин, Тянь Чжуанчжуан
В ролях: Джоан Чэнь, Бинбин Фань, Чжан Вэнь, Леон Лай, Нин Цзин, Сюн Огури, Кэрол МакФедден, Чун Ву, Стив Боргадин, Сэм Вутас
Перевод: субтитры - ФСГ Evil Wolf

Описание: О наложнице Ян Гуй Фей ходят легенды, а её красота является непревзойдённой и по сей день. История о наложнице экранизируется не первый раз. Кроме того, что она обладала редкой красотой, она умела танцевать, петь, ездить верхом, была воспитана как настоящая светская дама.
Данный фильм основан на реальной истории. Поначалу девушка была замужем за сыном императора. Когда жена императора умерла, ему приглянулась невестка. По закону развестись можно было только, если женщина уходила в монастырь. Узнав о намерениях императора, она обрила голову и ушла в монастырь.
Позже, когда сплетни улеглись, император женился на ней, и она приняла звание «гуйфей» - первая наложница.

Дополнительный комментарий:
Мы никогда не узнаем, насколько близок к истине фильм про Ян-гуйфэй. Ее жизнь так обросла легендами и преданиями, что, в сущности, до изобретения машины времени мы так и не выясним, какая же из версий - настоящая.
Есть версия, что первая встреча и бурная завязка романа, произошла еще тогда, когда Ян Юйхуань еще была женой сына императора. Когда, потеряв любимую наложницу У, император впал тоску и перестал смотреть на женщин, хитроумный евнух Гао Лиши провел его через купальню, где плескалась будущая гуйфэй. И этой встречи хватило, чтобы перевернуть всё вверх дном.

Есть версия, что сама война началась потому, что Ян-гуйфэй отказала влюбленному в нее Ань Лушаню. Возможно, это сплетни, зато они объяснили бы странное поведение отступающих войск, которые в один прекрасный момент просто встали и потребовали смерти наложницы. Казалось бы, не самый разумный поступок во время войны.

Есть версия, что генерал Чэнь, возглавлявший охрану императора (он показан в фильме), тоже был поклонником прекрасной девы. И что одев служанку в платье наложницы и убив, он на самом деле вывез гуйфэй за пределы Китая. Учитывая, что тело красавицы на другое же утро исчезло, в этой версии что-то есть.

Есть версия - особенно ее любят японцы - что красавицу увезли в Японию. Некоторые семьи прямо упоминают ее в числе своих предков и указывают, где она похоронена. На ее могиле молятся о красивых дочерях. Есть версия, что помогает. :)

А поэт Бо Цзюйи изложил свою версию в знаменитой поэме "Песня вечной печали".

Харли @ Логово Злого Волка